ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Победа в сердцах молодых поколений…
Дорогие друзья, новой главой нашей выставки-повести мы обязаны Благотворительному фонду «Синара», при поддержке которого в 2026 году нами была организована работа детской музейной исследовательской лаборатории. Ученики Таганрогской детской художественной школы имени С.И. Блонской и Таганрогской детской школы искусств вместе с нами сейчас изучают творческое наследие художников-фронтовиков — и мы приглашаем вас прикоснуться к новым ярким страницам истории Великой Отечественной войны…
Ким Бритов. Медаль «За отвагу».
«От имени Президиума Верховного Совета СССР медалью «За отвагу» награждаю стрелка роты автоматчиков, рядового Бритова Кима Николаевича. За то, что 18 марта 1944 года при атаке своей роты высоты (приводятся координаты) в числе первых поднялся на противника, проявив при этом мужество и отвагу. В результате этого боя высота у противника была отбита и удержана несмотря на ряд вражеских контратак». [1]
Это строки из приказа от 2 апреля 1944 года о награждении медалью «За отвагу», который мы нашли на сайте «Память народа 1941-1945» в числе документов из альбома Кима Николаевича Бритова (1925-2010). Встретить в списке награжденных медалью имя этого выдающегося советского и российского живописца, основателя владимирской школы живописи, нам было очень радостно: его яркое живописное полотно «У стен Ростова Великого» (1979) часто украшает музейные выставки, неизменно вызывая восхищение посетителей.
В 1941 году, с началом войны, несмотря на юный возраст, Бритов не мог остаться в стороне от разворачивающихся событий. Сначала он работал в тылу — токарем, электросварщиком и такелажником военно-восстановительного поезда станции «Владимир». А в январе 1943 года, имея бронь от призыва в армию, добровольцем ушёл на фронт. В действующей армии ему пригодились навыки общения с природой, умение ориентироваться в лесу и в поле в любое время года и суток.
В бою на Полоцком направлении Ким Николаевич получил ранение. После выздоровления вновь вернулся в строй. С тяжёлыми боями Бритов прошёл со своей частью Белоруссию, Прибалтику, Польшу, Восточную Пруссию и Германию. В последние месяцы войны он воевал в артиллерийской разведке, так как из-за ранения правая рука была прострелена и кисть стала плохо сгибаться. [2]
В послевоенное время последствия ранения не позволили художнику обратиться к народному промыслу — мстерской лаковой миниатюре. Свою любовь к Родине, к ее удивительной истории, к ее милой старине и красивейшим древним городам.
Иззат Клычев. Орден «Красная звезда».
Если полотном Кима Бритова наши посетители могли неоднократно любоваться в течение ряда последних лет, то работа Иззата Назаровича Клычева (1923-2006)— «Банановая роща Кубы» (1971) — стала для нас настоящим открытием. Редко покидающая музейное фондохранилище, она буквально распахивает солнечное, жизнерадостное окно в творческий мир поистине удивительного мастера, картины которого выставлялись в крупнейших галереях планеты.
Международные выставки с участием Иззата Клычева и его персональные выставки в советские и постсоветские годы проходили в Австрии, Азербайджане, Бельгии, Болгарии, Великобритании, Венгрии, Германии, Египте, Индии, Италии, Канаде, Кубе, Монголии, Польше, России, Румынии, Северной Корее, Соединенных Штатах Америки, Франции, Чехословакии и Эстонии.
За свою жизнь Иззат Клычев получил множество почетных званий – заслуженного деятеля искусств Туркменской ССР, заслуженного художника Туркменской ССР, народного художника Туркменистана, народного художника СССР. В 1983 году ему присвоено звание Героя Социалистического Труда. В 1988 году Иззат Клычев избран действительным членом Академии художеств СССР — он стал первым среднеазиатским академиком в живописи. Указом Президента РФ Владимира Путина от 28 ноября 2003 года №1407 «за большой вклад в развитие и укрепление российско-туркменского сотрудничества в области культуры» Клычев был награждён орденом Дружбы. [3]
В годы же Великой Отечественной войны среди множества полученных художником наград был и орден «Красная звезда». Поисковый ресурс «Память народа. 1941-1945» позволил отыскать наградной лист Иззата Назарович — и прочесть в нем вот такие строки:
«Особенно отличился товарищ Клычев ночью 22 октября 1944 года. Участок перехода постоянной линии через реку Висла был подвергнут артиллерийскому обстрелу противника. Один провод был перебит осколком снаряда. Товарищ Клычев вышел на повреждение. По плечи в холодной воде, под разрывами снарядов сумел в хороший срок устранить порыв вставкой кабельного провода, чем способствовал бесперебойной связи. В период Отечественной войны был один раз легко ранен 17 сентября 1943 года. За самоотверженный труд, мужество и отвагу достоин награждения орденом «Красная звезда». [1]
Эти строки особенно ценны по той причине, что сам Иззат Назарович крайне скупо сообщал журналистам о том, что довелось пережить. А рассказать наверняка было о чем: Клычев сражался под Воронежем, дважды участвовал в освобождении Харькова, форсировал вместе с однополчанами Вислу и Одер, встретил День Победы в поверженном Берлине и расписался на стенах Рейхстага.
О доблести и смелости связиста Иззата Клычева красноречиво говорят его награды – помимо уже названного ордена, это и орден Отечественной войны II степени и медали «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»
Мастера ЛФЗ
Живописное многоцветье и радость красок отличает и удивительный сервиз «Красный орнамент» (60-е годы ХХ века). 35 предметов в его составе приглашают нас обратиться к истории легендарного Ленинградского фарфорового завода имени М.В. Ломоносова.
В причудливом переплетении узоров — нити судеб создавших их мастеров: скульптора-керамиста Анны Лепорской и автора росписи, художника Алексея Воробьевского.
Ученица Кузьмы Петрова-Водкина и Казимира Малевича, Анна Александровна Лепорская (1900-1982)в годы Великой Отечественной войны оставалась в Ленинграде. В 1942 году она была зачислена на должность художника-партизана в Ленинградский штаб партизанского движения, созданный в сентябре 1941 года для руководства борьбой в тылу врага. В круг ее обязанностей входило запечатление боевой деятельности народных мстителей, создания агитационных материалов (листовки, газеты, плакаты) и портретов бойцов непосредственно в партизанских отрядах в тылу врага.
Кроме того, художница создала настоящую графическую летопись города, пережившего блокаду, запечатлевшую изможденные лики его уцелевших жителей. В своем большинстве работы Лепорской военных лет находятся в собрании Государственного Русского музея.
Для музейного сообщества личность Анны Александровны особенно важна — важной страницей блокадной биографии художницы стало участие в эвакуации экспонатов Эрмитажа.
Не оставляла она и работу на заводе. Лепорская, как и другие художники ЛФЗ, перешла на выполнение оборонных заказов. В этих нечеловеческих условиях ежедневной борьбы за жизнь она заработала цингу и дистрофию, обморозила руки… [4]
Много горя принесла Великая Отечественная война и Алексею Викторовичу Воробьевскому (1906-1992).
В июле 1941 года Воробьевский был призван в ряды Красной Армии; в период с 12 по 25 августа 1941 года во время контрудара под Старой Руссой в немецкий плен попало более 35 тыс. солдат и командиров. Среди них 15 августа попал в плен и рядовой Воробьевский…
Из лагеря советских военнопленных он был направлен работать на Рижский фарфоровый завод; там проработал живописцем до освобождения Риги 13 октября 1944 года. В октябре 1944 г. как бывший военнопленный Воробьевский был отправлен в проверочно-фильтрационный лагерь НКВД близ Невской Дубровки. Ему было вменено сотрудничество с немцами. Только заступничество художников завода спасло Воробьевскому жизнь, и в августе 1945 г. он был освобождён.
О том, какую роль сыграл завод в жизни художника, можно судить по строкам его письма к художнице ЛФЗ Анне Адамовне Яцкевич, датированного 14 августа 1945 г. Алексей Викторович писал: «.…я хочу очень вернуться к своей любимой творческой деятельности, без неё у меня потерян смысл жизни…. Я вам крайне благодарен за то истинно человеческое участие, которое Вы, Протопопова и многие другие товарищи по лаборатории приняли, когда я был в госпитале. Такого отношения я никогда не забуду, особенно после трёх лет пребывания в плену, где я выпил полную чашу страданий — голода, холода и эксплуатации. Я рад, что вновь в своём любимом городе, среди своих друзей, которые так чудесно и по-человечески отнеслись ко мне. Поэтому я очень стремлюсь вернуться на завод. Пусть только он выхлопочет мне прописку в Ленинграде». [5]
Завод помог — Воробьевский вернулся в Ленинград, вернулся к творчеству, без которого не представлял своей жизни и явил миру искусства чудо своих сказочных росписей. В них воплотились и его талант, и любовь к Родине, и горячая благодарность Ленинградскому фарфоровому заводу за спасение, за дарованное счастье служить любимому делу…
«А гармонь зовет куда-то…»
Для Анатолия Герасимовича Мосина (1924-1979) таким делом стала работа с книжной иллюстрацией. Работы художника в музейном собрании открывают перед нами мир легендарной поэмы Александра Твардовского «Василий Тёркин». Этот мир был знаком художнику не понаслышке — 1942 г. Анатолий Мосин участвовал в Великой Отечественной войне, был награждён орденом Отечественной войны I степени.
Его графические листы «Медаль», «Отдых», «Гармонь» исключительно выразительны — герои поэмы буквально оживают, делясь со зрителем нехитрыми радостями простого солдата…
Коль скоро мы упомянули Василия Теркина, давайте же предоставим слово ему — вернее, его гармони. В музыке, в поэзии, в изобразительном искусстве заключена щедрая утешительная сила, позволяющая с новым теплом и интересом взглянуть на окружающий мир — а потому их стоит впускать в свою жизнь как можно чаще…
Из поэмы А. Твардовского «Василий Теркин» («Гармонь»).
Плясуны на пару пара
С места кинулися вдруг.
Задышал морозным паром,
Разогрелся тесный круг.
— Веселей кружитесь, дамы!
На носки не наступать!
И бежит шофер тот самый,
Опасаясь опоздать.
Чей кормилец, чей поилец,
Где пришелся ко двору?
Крикнул так, что расступились:
— Дайте мне, а то помру!..
И пошел, пошел работать,
Наступая и грозя,
Да как выдумает что-то,
Что и высказать нельзя.
Словно в праздник на вечерке
Половицы гнет в избе,
Прибаутки, поговорки
Сыплет под ноги себе.
Подает за штукой штуку:
— Эх, жаль, что нету стуку,
Эх, друг,
Кабы стук,
Кабы вдруг —
Мощеный круг!
Кабы валенки отбросить,
Подковаться на каблук,
Припечатать так, чтоб сразу
Каблуку тому — каюк!
А гармонь зовет куда-то,
Далеко, легко ведет…
Нет, какой вы все, ребята,
Удивительный народ.
Продолжение следует…
Источники:
1. Память народа 1941-1945: [сайт]. — URL: https://request.pamyat-naroda.ru/ (дата обращения: 25.04.2026).
2. Десятников, В. А. Ким Николаевич Бритов / В. А. Десятников. — Ленинград : Художник РСФСР, 1985 . — 95 c. — Текст : непосредственный.
3. Николай, Головкин Он открыл миру родной Туркменистан / Головкин Николай. — Текст : электронный // Камертон (сетевой литературный и исторический журнал) : [сайт]. — URL: (дата обращения: 30.04.2026).
4. Софья, Егорова Как ученица Малевича стала легендой советского фарфора: Анна Лепорская / Егорова Софья. — Текст : электронный // Культурология.РФ : [сайт]. — URL: https://kulturologia.ru/blogs/170120/45217/ (дата обращения: 30.04.2026).
5. Александр, Кучеров Вспоминая Александра Викторовича Воробьевского / Кучеров Александр. — Текст : электронный // Взгляд назад : [сайт]. — URL: https://vk.com/wall-98221643_308496?ysclid=mowlqcw3dl524290768 (дата обращения: 30.04.2026).
6. Александр, Твардовский Василий Теркин / Твардовский Александр. — Текст : электронный // КУЛЬТУРА.РФ : [сайт]. — URL: (дата обращения: 30.04.2026).